О Японии, свободе и ценности литературы

Наверное многие знают о портале openedu.ru — самообучение, различные курсы и лекции российских ВУЗов.

В этом году там открылся курс классической японской литературы (что само по себе редкость — не самый популярный язык и тематика). Автор курса: Мазурик Виктор Петрович, кандидат филологических наук, доцент кафедры японской филологии Института стран Азии и Африки МГУ имени М.В. Ломоносова 

В общем, это — филологический экстаз.

Вводная лекция уже стоит многого:

О том, что свобода — это в первую очередь, свобода не юридическая, а свобода мышления, постичь которую мы может только познавая свой и другие языки (в жизни мы чаще всего общаемся/вращаемся в одном кругу, что накладывает свой отпечаток на образ мыслей и письменную/разговорную речь), стоит расширить границы.

Различия русских (европейцев) и японцев в том, что вещи, которые у нас находятся на периферии, у них занимают центральное положение. Многие важные аспекты культуры утеряны и продолжают утрачиваться в современной цивилизации. Всеобщая компьютеризация/интернетизация не всегда благоприятно влияют на культуру.

У японцев же стоит поучиться уникальной психофизиологической реакции на текст и культуре чтения/сочинения.

Текст — это всегда активное воображение (свобода мышления), в отличии от кино и ТВ. Ты сам распределяешь свое время, скорость чтения (поэтому я с некоторым сарказмом и недоумением отношусь к модным курсам скорочтения: зачем?), работаешь внутренним режиссером, активным творцом: формируешь свой образ героя, расширяешь познания по теме, эпохе, обращаясь к энциклопедиям, историческим книгам, музейным экспонатам.

Ну и как итог: человек — самый сложный и поэтому интересный объект познания. Познаем себя через своих предков.

Respect and gratitude for knowledge that makes the world a better place

Маятник ценностей качнулся…Взрослею, наверное. Перехожу от юношеского ехидства и скепсиса к сдержанности и уважению. Научилась слушать и не встревать со своими саркастическими комментариями (хотя О. это нравится) и нетактичными исправлениями. Научилась уважать чужое мнение, пусть я с ним не очень-то и согласна (просто у О. всегда интересные собеседники; конечно, в мире много разных кругов и не очень умных людей, выдающих себя за интеллектуалов…но от таких сразу дистанируюсь и не встречаю в споры). Любое знание имеет ценность. Полюбила дремать под мужские разговоры о грядущем и глобальном — такой вербальный нон-фикшн в сумерках, когда все расплывается и остаются лишь голоса и образы… и не ясно: явь ли это или просто сон.

Искренне завидую малоспящим людям (это особенности гормонов, проходили врачебный тест, и мне велено спать по 8-10 часов, а вот О. достаточно и 5): больше времени для познания и вписывания в себя нового, а я все это время просыпаю; на тумбочке громоздится куча книг, которые уже прочтены и переданы мне царственной рукой по наследству как must-read и *мне интересно услышать, что ты об этом думаешь*. Поэтому мои знания всегда вторичны и не поспевают за переменчивой реальностью. Книги и лекции не делают тебя умнее, но с ними расширяются границы этого мира (пока ещё не открыты другие). Ммм, мой любимый наркотик.

Мария Башкирцева: «Если бы я была королевой…»

Уездной барышни альбом (с), написанный как будто бы нашей современницей. Смелость суждений, чувствительность, ранимость, эмоциональность, самореализация и недовольство собой, описанные так откровенно, что превосходят натуралистическую прозу того периода (1880-е). Общечеловеческие проблемы не зависят от времени, в котором ты живёшь: читать его интересно не только ради исторических деталей и возможности окунуться в прошлое. Печатается в сокращённом виде (более 100 тетрадей, увы, впоследствии подправленных родственниками и биографами)

Лучше всего о дневнике расскажет сама автор: 

…Я еще не совсем женщина, но я вырасту. Мою жизнь можно будет проследить с детства и до смерти. Потому что жизнь человеческая, целая жизнь, без малейших прикрас и вранья — это все-таки очень важно и интересно…

Амос Оз: «Иуда»

Роман о мыслях, идеях, каждую из которых хочется ухватить и передумать, пропустить через себя. Роман, после прочтения которого переосмысливаешь события, переосмысливаешь себя. Роман, который пробуждает внутренний диалог. В каждом из нас уживаются ангел и бес, война и мир, добро и зло, любовь и ненависть. Но мы замалчиваем их вечно спорящие голоса, выбирая ту позицию, при которой от нас требуется меньше усилий. Картина окружающего мира мало чем отличается от нашего внутреннего мира: чаще всего мы принимаем версию большинства, удобную правду, не копаясь в причинах и версиях «могло бы иначе».В Иуде три ветви повествования: война (арабо-израильский конфликт), предательство (Иуда и Иисус) и любовь (Шмуэль и Аталия). И все эти ветви постоянно сплетаются и расходятся, смыслы подменяют друг друга: война, как выражение любви к своему народу, и смерть Иисуса во имя любви к предателю (или все же искренне уверовавшего в него?) Иуде.

Иуда — центр романа. Мы видим его в каждом герое — каждый из них наказан за ошибки прошлого, за свою нерешительность. И как оправдание себя и окружающих, Шмуэль пишет о настоящей жизни Иуды — бы ли он тем человеком, образ которого нам пытаются навязать? Иуда Оза верит в Иисуса, больше, чем сын Божий верит в себя, искренне любит его. Любовь скрывается в каждой строчке романа. Любовь — это и добрый, домашний, уютный Шмуэль (и пахнет тальком) и холодная и сухая Аталия. Любовь — это дом, который изменяет людей. Он всегда будет здесь, в этом месте, на перекрёстке времён. Аталия и Гершом все так же будут пить чай среди книжных полок. Но никто из его гостей не захочет возвращаться в него вновь, боясь встретиться со своим старым я, боясь собственного разочарования (с глаз долой — из сердца вон).

Losing your religion and finding yourself again 

Прилетев в НЙ прочувствовала творчество Уорхолла в первом же ночном супермаркете. Ряды скучных полок ингредиентов семейного счастья и скрытое за ними истинное чудо (нет, это был не суп): 30 сортов арахисового масла. И тут все осветилось. Потреблядство — новая религия. Широкий ассортимент — новый иконостас. Хочется упасть на колени перед этим стеллажом и возопить: Аллилуйя! Воистину прекрасно! 

Всего $5,99 за обладание совершенством. И да пребудет с нами кэш и банковская карта. Аминь

Ричард Фейнман: «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!»

Richard_Fejnman__Vy_konechno_shutite_mister_FejnmanСборник анекдотичных воспоминаний из разряда «физики шутят». Остряк, балагур, бабник, взломщик сейфов, музыкант, фокусник, художник — это всё о нём. Знакомьтесь — мистер Фейнман, нобелевский лауреат и человек, которого боятся допускать в свои кабинеты знакомые. Кто сказал, что физик должен быть серьезным? Физика — игра, головоломка, а мистер Ричард очень и очень любит разгадывать шарады.

Несколько «говорящих» цитат:

Фон Нейман подал мне интересную идею: вовсе не обязательно быть ответственным за тот мир, в котором живешь. В результате совета фон Неймана я развил очень мощное чувство социальной безответственности. Это сделало меня счастливым человеком с тех пор.

Физика как секс: может не давать практических результатов, но это не повод ею не заниматься.

Если вы ученый, квантовый физик и не можете в двух словах объяснить пятилетнему ребенку, чем вы занимаетесь, — вы шарлатан

Что нам действительно нужно, так это воображение, но воображение в надежной смирительной рубашке

Нил Ашерсон: «Черное море. Колыбель цивилизации и варварства»

tn470x345-Asherson-Black Sea-1000Стоит уточнить, что книга была издана в 1995 г., поэтому рассказ о жизни моря в период «новой» России в книгу не вошел, за исключением краткого перечисления событий 00-х в предисловии от 2015 г.

Сейчас Черное море больше всего ассоциируется с его знаменитыми курортами: побережье Крыма, Сочи, Анапа, турецкие берега (Синоп, Самсун); кажется что нет места безмятежнее и спокойнее. Но это ассоциация обманчива, никогда данный регион не был спокоен. Мы помним совсем свежую историю про Крым (о сколько нардов мечтало им обладать во все века!), непризнанную Республику Абхазия, войны с Грузией. Если углубиться в историю, то это — немецкие налеты, гражданская война, революционный 1917-й, первая мировая, войны с турками…список бесконечен.

Книга состоит из 11 глав, последняя — об экологии. Большая часть Черного моря мертва: в этом повинен сероводород, но и человек вдоволь постарался, чтобы уменьшить многообразие его видов. В каждой главе сделан акцент на один из народов, господствовавших когда-то на побережье: скифы, монголы, греки, итальянцы, поляки, казаки и многие другие. Много сказано о притеснении и уничтожении малых народов (крымские греки, татары и другие). О долгах ученых по спасению исчезающих культур: не просто фиксировать упадок, а помочь выжить. Вы узнаете, что роднит поляков и аланов (небольшой спойлер: наследие сарматов). Автор сожалеет об утраченном великом научном прошлом СССР: грандиозные проекты (приостановлены), щедрые бюджеты НИИ моря, великолепный флот и оборудование, которые в 90-е ржавели в доках или же превратились в торговые суда для «челноков».

Именно на берегах Черного моря скрестили меч и дубинку цивилизация и варварство. Кто оказался победителем на самом деле — читайте на страницах этой книги.

 

Герман Кох / Уважаемый господин М.

Можно только гадать, у кого больше нарушены социальные контакты — у ученика, мечтающего, чтобы его оставили в покое, или у ученика, добровольно предающегося всяким дебильным мероприятиям, которые развивают его «социальные навыки». В армии всегда есть такие социально умелые — те, кто первыми вызываются участвовать в массовой бойне.

Петр Гуляр: «Забытое королевство»

08532309.cover_330Откройте для себя небольшое королевство Лицзян, уникальное, не похожее ни на соседний Тибет, ни на Китай. Жители его сначала недоверчивы, но стоит им узнать вас поближе — гостеприимны до безумия. Книга пестрит удивительными подробностями: женщины ведут бизнес (держат чайные-рюмочные и магазинчики), супруги со дня свадьбы спят в отдельных комнатах, наряды жителей больше напоминают испанские, титулованная знать скатилась на дно из-за опиумной зависимости. А еще описания обрядов, традиций (к сожалению, родовые законы привели к большому количеству самоубийств влюбленных) и потрясающих горных пейзажей (талант рассказчика позволяет увидеть их и без фотографий). Читаешь, и забываешь о том, что это — Китай. Забытость и неприступность королевству на руку (вот только лекарств все же не хватает). Интересно было бы посмотреть на эти же места в наши дни.