Ирина Глущенко — «Общепит. Микоян и советская кухня»

Irina_Gluschenko__Obschepit._Mikoyan_i_sovetskaya_kuhnyaСо вкусом брауншвейгской колбасы (по ГОСТу) и налетом советской пропаганды.
Про сам общепит в книге не так-то много, так, пару предложений о преемственности советских столовых и еврейской кухни с её лапшевниками, запеканками и клецками. Историй блюд, становления их рецептур и всяких исторических анекдотов здесь вы не найдете.
Большая часть книги — о советской культуре потребления и о личности самого Микояна: в отличие от остальных наркомов он фигура не столь неоднозначная, но советский бюрократический стиль управления, замкнутый на одного человека, и через несколько десятилетий вызывает только недоумение и сожаление.
Много абзацев посвящено неисполненной мечте Микояна о советских гамбургерах (удалось внедрить только котлеты) и его поездке в США за новыми идеями для промышленности: большая часть основ советского питания и быта позаимствованы именно оттуда.

Леонард Млодинов — «Прямоходящие мыслители»

Leonard_Mlodinov__Pryamohodyaschie_mysliteli._Put_cheloveka_ot_obitaniya_na_dereУ Млодинова достаточно одной книги, чтобы влюбиться в науку и ее адептов. Простое и ясное изложение + парочка забавных сведений о сабджах (например, о высокомерном мизантропе Ньютоне и любви Менделеева к пасьянсам)
В этой книге Леонард пытается охватить всю историю цивилизации — от человека прямоходящего до квантовой теории. Как же предки еле-еле связывающего пару слов и событий лохматого обормота полетели на Луну и изобрели айфон?
Все очень просто — обмен и накопление знаний.
Человечество — как дитя, важнейшими из навыков для которого является речь, чтение и письмо (ходить на двух ногах — тоже важно, но эта проблема в 21 веке — редкость). Так вот, в масштабе истории хомо сапиенсов важно то же самое — это изобретение письменности и книгопечатание (и как следствие: библиотеки, институты, почта, телефония и интернет).
Все вытекает одно из другого. Внезапные озарения редки. Даже «эврика» Архимеда имела под собой раздумья нескольких физико-философов до него. Не было бы теории Дарвина без его предшественников-биологов, не было бы Парацельса без Цельса и Левенгука без Гука. Каждое открытие и изобретение — это систематизация работ нескольконауковедов одной светлой и вместительной ученой головой. Последние 100 лет великих открытий обязаны возможностью получения ответа за несколько недель-дней-минут исследователями с разных концов планеты и различным симпозиумам по обмену премудростями. Нелюдимость и скрытность удобна и прекрасна, но, чтобы раскрыть тайны Вселенной требуется все же команда — если не призраков науки за плечом, так пока еще живых коллег.