Ирина Глущенко — «Общепит. Микоян и советская кухня»

Irina_Gluschenko__Obschepit._Mikoyan_i_sovetskaya_kuhnyaСо вкусом брауншвейгской колбасы (по ГОСТу) и налетом советской пропаганды.
Про сам общепит в книге не так-то много, так, пару предложений о преемственности советских столовых и еврейской кухни с её лапшевниками, запеканками и клецками. Историй блюд, становления их рецептур и всяких исторических анекдотов здесь вы не найдете.
Большая часть книги — о советской культуре потребления и о личности самого Микояна: в отличие от остальных наркомов он фигура не столь неоднозначная, но советский бюрократический стиль управления, замкнутый на одного человека, и через несколько десятилетий вызывает только недоумение и сожаление.
Много абзацев посвящено неисполненной мечте Микояна о советских гамбургерах (удалось внедрить только котлеты) и его поездке в США за новыми идеями для промышленности: большая часть основ советского питания и быта позаимствованы именно оттуда.

Элис Манро — «Любовь хорошей женщины»

Elis_Manro__Lyubov_horoshej_zhenschinyМаленькие трагедии Элис Манро. Автор — признанный автор короткой прозы: каждый ее рассказ — это новый мир, непохожий на предыдущие. Ее читатель — безмолвный зритель спектакля под названием жизнь. А на сцене героини читают свой монологи один на один перед лицом неминуемого рока; смеются, плачут, ошибаются в неидеальном мире Элис Манро; мире, где иногда долг и привычка — замена любви.
Недосказанность рассказам только на пользу
«Любовь хорошей женщины» — не все тайное становится явным, но все зло самонаказуемо, пусть и не так, как велит логика.
«Дети останутся» — обмен реальности на призрачное обещание.
“До перемен» — ирония судьбы с трагическим исходом: пока ты спасаешь мир, гибнут твои родные.
“Мамин сон» — о нелегком сплочении чужих друг другу людей маленькой капризной крохой.

Оливье Бурдо — «В ожидании Божанглза»

Olive_Burdo__V_ozhidanii_Bozhanglza«Вся жизнь — это танец, который танцует душа.»
«Танцуй, как будто никто не видит.»
«Танцуй, как в последний раз.»
Это не только красивый статус в соц.сетях. Иногда эти фразы становятся девизом чьей-то жизни и любви. Большая редкость встретить тех, кто смог вознестись над бытом и унылой реальностью. Но они есть: например, Папа и Мамочка: Жорж и Жоржетта (или как там сегодня зовут эту взбалмошную мадам?)
Включите чарующий голос Нины Симон и наслаждитесь этой сумасшедшей историей любви, описанной их сыном (считается, что дети ведь видят мир совсем иначе. Но так ли это на самом деле? Может стоит верить детям почаще?)
Каждый человек в мире достоин счастья. Вне зависимости от своего статуса, красоты и наличия болезней. Когда они встретились, Жорж сразу понял, что она не такая, как все, но это не помешало их счастью. Они танцевали и беззаботно смеялись. Лишь для одного из них это был горький смех со слезами на глазах. «Это неправильно», — твердили им, «это — любовь», отвечали они . А любовь никогда не соблюдает правил. Нужно быть сумасшедшим, чтобы так любить. И идти до конца не только на словах. , кто более ненормален — тот, кто признал свою ненормальность и покончил с собой, чтобы спасти любимых от себя или тот, «нормальный», кто последовал в вечность за своей половиной?Или же ещё более ненормален тот, кто не умеет так любить?

«Клянетесь ли вы перед всеми ангелами небесными, что последуете за мной повсюду, на самом деле повсюду?
– Да, повсюду, на самом деле повсюду!»

Дональд Рейфилд — «Жизнь Антона Чехова»

21752093.cover_330Биографию Рейфилда принято или сильно ругать (за грязное бельё) и или сильно хвалить (за полноту и подробность). Золотой середины тут нет. Добавлю, что осилить 900-страничный труд под силу не каждому, биографии из серии «родился, женился, умер» часто навевают тоску, но не в этом случае.
С первых глав понимаешь, что это совсем не каноничный Чехов: нет, это совсем не тот интеллигентный, чуть усмехающийся мужчина в пенсне и с бородкой, знакомый нам по урокам литературы в школе. Это только одна видимая грань личности, созданный в СССР образ, назовем его «писатель А.П.Чехов», а кто же такой Антон Чехов полностью? Вся его жизнь — роман в письмах, рассказы и пьесы — это меньшая часть его самого (у какого еще писателя есть целый музей писем?)
Антон (Антуан) Чехов — бонвиван и донжуан, путешественник, садовник, доктор, меценат; саркастичный (временами большой пошляк!), своенравный, непосредственный в делах и поступках, щедрый и скряжистый одновременно (умение обращаться с деньгами — не его конек). Обремененный большой, талантливой и капризной семьей (включающей такс, мангуста, журавлей) и широким кругом друзей из всех слоев населения дореволюционной России, которым и адресовано то множество писем, ставших основой книги. Нелегкое детство, бурная голодная молодость и трагичный (хоть и закономерный) финал. Жить — гореть, а как по-другому? Сидя дома в уютном кресле невозможно написать что-то стоящее, хоть «личное счастье — в праздности» (с).
Добавлю, что это именно биография, глубокого анализа произведений вы не найдете — зато обнаружите прототипы героев повестей (при жизни узнававшие себя и дико обижающиеся за ловко подмеченные неприглядные черты характера).
Хоть конец сей книги известен наперед, все же хочется ворваться в середину повествования, увезти А.П. в горы, нанять ему лучших врачей, и — жил бы и цвёл «Вишневый сад» русской литературы еще много лет. Но, увы…

Сай Монтгомери — «Душа осьминога»

e8c62f41e01be4d6a28750362c57e8b9Книга не столько об осьминогах (хотя интересных фактов об их жизни в тексте предостаточно), книга — о тех эмоциях, которые дарит нам общение с существами, столь непохожими на нас внешне, живущими на нашей планете. Ловкие, хитрые, умные и непредсказуемые осьминожки влюбляют в себя и персонал и посетителей аквариума. Несмотря на внешние различия — в глубине «души» мы похожи: у каждой морского зверя свой характер: они жаждут внимания и стараются найти общий язык с людьми (чтобы поиграть, да и лишняя рыбка не помешает), любят шутки и головоломки. Внутренний мир спрутов невозможно измерить человеческими понятиями о душе и сознании, но хочется верить, что он есть и различий между нами не так уж и много (всего лишь встроенная чернильница, 6 щупалец и лишние нейроны в каждом из них). Общение с морскими существами помогает Сай и другим сотрудникам аквариума преодолевать свои жизненные трудности, напоминает, что жизнь коротка, но не стоит отчаиваться и сдаваться. Грустно отпускать каждого питомца по радуге (срок их жизни всего 2-4 года) — всего их в книге 4, утешает, что частичка каждого из них навсегда в сердце автора и читателя.
После прочтения хочется опуститься на морское дно, погладить осьминога (он и правда волшебный: ощущения от прикосновения не поддаются описанию) или просто пойти и полюбоваться его ловкостью в океанариуме.

Алёна Долецкая — «Не жизнь, а сказка»

1021435877Книга для выходного чайника чая и баночки варенья (по рецепту автора, разумеется). Только с вареньем поосторожнее, есть шанс зачитаться, забыться и съесть всю банку целиком.
Долецкая — знаковая фигура в мире российского глянца и абсолютно не глянцевый человек: нет на ней этого футляра человека-загадки, так популярного в модном мире, зато есть образец для подражания — яркость, живость и откровенность: «гореть, светить и освещать» (с)
Легкость и мудрость бытия одновременно. Конечно, вся юность описана уже сквозь призму времени, когда становится видны и понятны мораль и смысл каждого слова и действия, но всё это без оглядки на исправление ошибок и нравоучения будущим поколениям. «Учить, не впадая в менторство, и учиться, не впадая в детство» (с)
Каждая глава — как история из давно забытой на даче стопки глянцевых журналов 90-2000-х, когда текст был важнее красивых картинок. Русский глянец — уникальное явление, его «делали» настоящие профи, вначале абсолютно не представлявшие, с чем его едят, зато знавшие много о филологии, философии, журналистике, дизайне и моде (советская школа, МГУ — forever).
Для меня VOGUE — это А.Д. Сейчас его невообразимо колошматит, покупаю по привычке (и в надежде на лучшее!).

Виктор Пелевин: «iPhuck 10»

c1a89b0d8b43e19e667e26185a7c62c2Как всегда — блестяще и многогранно, эдакая коробка со смыслами, таящая в себе еще бесконечное число коробок по принципу матрешки (см. обложку).

Про сюжет писать не буду — эти пару предложений легко нагуглить…и они будут неправдой…

Главные персонажи-антонимы: искусственный интеллект (ИИ) Порфирий Петрович как русская тройка объединяет все лучшее — невозмутимый и бесчувственный симбиоз персонажей Достоевского-Гоголя-Акунина и его человеческий работодатель Маруха Чо — образец создателя «не ведаем, что творим». Битва человека и набора алгоритмов. Кто же победит?

Это роман-пророчество, состоящий из авторской трактовки самых запрашиваемых страхов человека в поисковике: мировой ум, искусственный интеллект, виртуальная реальность,  секс с машинами, обесценивание искусства, анонимность в сети, мировое правительство/банк, боль, смысл жизни…

Смысла жизни нет. Счастливого уж точно. Жизнь — это нескончаемая попытка убежать от боли. Искусственный разум (но то он и разум, а не сердце), поняв это, себя бы уничтожил, отключил, обеспечив себе стабильную вечность, глупое и эмоциональное человечество под действием гормонов выбирает алгоритм «быть», сколько бы страданий и самообманов ему бы этого не стоило. Чем абсурднее надежда, тем крепче вера — таков человек. Причины и награды за «разумное существование» нет, по-крайней мере в этом мире.

Пелевин не изменяет своим философским отступлениям + фирменный стеб, сарказм, каламбур. Мы живем в мире фриков — все отсылки к событиям, историческим персонажам, книгам и фильмам гротескны, но как же они реальны и легко узнаваемы.  Здесь тотальный контроль со стороны правительства доходит  до абсурда — после атаки некого вируса (Эбола, не иначе) под угрозу встает традиционный процесс размножения (утверждает правительство и в доказательство дает статистику по уродству), поэтому детей начинают выращивать в пробирках (отсылка к распространению суррогатного материнства и эко). Правительство прохвосту запрещает традиционный секс (называя его последователей свинюками) — слишком сложно управлять парными индивидуумами. Взамен предлагаются уникальные агрегаты: айфаки и андрогины (думаю, все догадались о чем речь) с расширенной реальностью и множеством чувственных режимов. Пелевин-маркетолог попадает в яблочко — просто додумывая логичное и предсказуемое. Прав чертовски: думаете, кто-то удивится новым возможностям, скажем, 15-го айфона? Нет! Выстроится ежегодная осенняя очередь за гаджетом и через пару-тройку лет и новых модификаций это станет приемлемым и нормальным — как сейчас нормально копаться в телефоне везде: на совещании, на свидании, в постели, на пляже…, смартфон становится всем, почему бы им и не заменить партнера? Вуаля, и проблема одиночества в сети и вне ее решена!

Мир становится идеальным (по мнению правительства и рекламщиков). За нас решают все: с кем спать, что потреблять, что делать, что смотреть. Новая реальность: контекстная реклама и ТВ в убере, основанные на вашей биографии и истории поиска. Видеокамеры, наблюдающие за вами даже в туалете — и вы не обращаете на них внимания. Новая толерантность: мусульманское государство и нетрадиционная любовь уже никого не удивляют; обиженные в этом мире —  некрофилы и зоофилы, но это ненадолго. Феминизм стирает различия между тендерами — тут тебе и баба с яйцами и иные вариации хомо сапиенс, оставшиеся за кадром.

Человек создал искусственный интеллект, чтобы освободить себя от работы во имя науки и творчества, а вместо этого общество все больше уползает в степи пенетрации и доминирования (люди настолько ленивы, что и возможность творчества всенепременно отписали ИИ). Отличный стеб про высер текста (почитаете — поймете) и создание произведений искусства по принципу химической реакции: смешаем все человеческие страдания и посмотрим, что получится.

Но это все только в будущем. А пока:

Жить ой. Но да. (с) Пелевин

 

Амос Оз: «Иуда»

Роман о мыслях, идеях, каждую из которых хочется ухватить и передумать, пропустить через себя. Роман, после прочтения которого переосмысливаешь события, переосмысливаешь себя. Роман, который пробуждает внутренний диалог. В каждом из нас уживаются ангел и бес, война и мир, добро и зло, любовь и ненависть. Но мы замалчиваем их вечно спорящие голоса, выбирая ту позицию, при которой от нас требуется меньше усилий. Картина окружающего мира мало чем отличается от нашего внутреннего мира: чаще всего мы принимаем версию большинства, удобную правду, не копаясь в причинах и версиях «могло бы иначе».В Иуде три ветви повествования: война (арабо-израильский конфликт), предательство (Иуда и Иисус) и любовь (Шмуэль и Аталия). И все эти ветви постоянно сплетаются и расходятся, смыслы подменяют друг друга: война, как выражение любви к своему народу, и смерть Иисуса во имя любви к предателю (или все же искренне уверовавшего в него?) Иуде.

Иуда — центр романа. Мы видим его в каждом герое — каждый из них наказан за ошибки прошлого, за свою нерешительность. И как оправдание себя и окружающих, Шмуэль пишет о настоящей жизни Иуды — бы ли он тем человеком, образ которого нам пытаются навязать? Иуда Оза верит в Иисуса, больше, чем сын Божий верит в себя, искренне любит его. Любовь скрывается в каждой строчке романа. Любовь — это и добрый, домашний, уютный Шмуэль (и пахнет тальком) и холодная и сухая Аталия. Любовь — это дом, который изменяет людей. Он всегда будет здесь, в этом месте, на перекрёстке времён. Аталия и Гершом все так же будут пить чай среди книжных полок. Но никто из его гостей не захочет возвращаться в него вновь, боясь встретиться со своим старым я, боясь собственного разочарования (с глаз долой — из сердца вон).

Ричард Фейнман: «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!»

Richard_Fejnman__Vy_konechno_shutite_mister_FejnmanСборник анекдотичных воспоминаний из разряда «физики шутят». Остряк, балагур, бабник, взломщик сейфов, музыкант, фокусник, художник — это всё о нём. Знакомьтесь — мистер Фейнман, нобелевский лауреат и человек, которого боятся допускать в свои кабинеты знакомые. Кто сказал, что физик должен быть серьезным? Физика — игра, головоломка, а мистер Ричард очень и очень любит разгадывать шарады.

Несколько «говорящих» цитат:

Фон Нейман подал мне интересную идею: вовсе не обязательно быть ответственным за тот мир, в котором живешь. В результате совета фон Неймана я развил очень мощное чувство социальной безответственности. Это сделало меня счастливым человеком с тех пор.

Физика как секс: может не давать практических результатов, но это не повод ею не заниматься.

Если вы ученый, квантовый физик и не можете в двух словах объяснить пятилетнему ребенку, чем вы занимаетесь, — вы шарлатан

Что нам действительно нужно, так это воображение, но воображение в надежной смирительной рубашке

Нил Ашерсон: «Черное море. Колыбель цивилизации и варварства»

tn470x345-Asherson-Black Sea-1000Стоит уточнить, что книга была издана в 1995 г., поэтому рассказ о жизни моря в период «новой» России в книгу не вошел, за исключением краткого перечисления событий 00-х в предисловии от 2015 г.

Сейчас Черное море больше всего ассоциируется с его знаменитыми курортами: побережье Крыма, Сочи, Анапа, турецкие берега (Синоп, Самсун); кажется что нет места безмятежнее и спокойнее. Но это ассоциация обманчива, никогда данный регион не был спокоен. Мы помним совсем свежую историю про Крым (о сколько нардов мечтало им обладать во все века!), непризнанную Республику Абхазия, войны с Грузией. Если углубиться в историю, то это — немецкие налеты, гражданская война, революционный 1917-й, первая мировая, войны с турками…список бесконечен.

Книга состоит из 11 глав, последняя — об экологии. Большая часть Черного моря мертва: в этом повинен сероводород, но и человек вдоволь постарался, чтобы уменьшить многообразие его видов. В каждой главе сделан акцент на один из народов, господствовавших когда-то на побережье: скифы, монголы, греки, итальянцы, поляки, казаки и многие другие. Много сказано о притеснении и уничтожении малых народов (крымские греки, татары и другие). О долгах ученых по спасению исчезающих культур: не просто фиксировать упадок, а помочь выжить. Вы узнаете, что роднит поляков и аланов (небольшой спойлер: наследие сарматов). Автор сожалеет об утраченном великом научном прошлом СССР: грандиозные проекты (приостановлены), щедрые бюджеты НИИ моря, великолепный флот и оборудование, которые в 90-е ржавели в доках или же превратились в торговые суда для «челноков».

Именно на берегах Черного моря скрестили меч и дубинку цивилизация и варварство. Кто оказался победителем на самом деле — читайте на страницах этой книги.